Человек, страдающей меланхолией — это человек не способный отпускать прошлое. Он не способен принимать вызов судьбы, который выражается в том, чтобы увидеть, признать и принять факт утраты.

Почему он не может принять факт утраты?

Потому, что объект утраты инкорпорирован в глубокие пласты его «Я». Объект утраты был инвестирован изначально по нарциссическому типу: то есть, объект изначально не в полной мере признавался отдельным и независимым, автономным субъектом.

Во время расставания меланхолик не способен посмотреть прямо в лицо утрате: он инкорпорирует объект утраты в свое Я, и делает его внутренним объектом — то есть частью своего Я. Для чего?

Чтобы никогда с ним не расставаться. Это страшно — но это похоже на внутренний склеп в глубинах Я.

И тогда, если объект инкорпорирован меланхоликом и стал внутренним склепом в Я, то избавиться от этого склепа возможно лишь вместе с частью Я.

Принять утрату объекта — означает принять утрату части своего Я.

То есть, наполовину умереть.

Агония — это то, что предшествует факту умирания. Как бы умирает та часть Я, которая неразрывно спаяна с объектом утраты. И это реально очень больно.

Но потом, когда часть «Я=объект» умерла — возрождается новая часть Я — автономное Я.

Готовится почва для интеграции Я и преодоления его расщепления.

Меланхолику чтобы выздороветь и возродиться, необходимо как бы дойти до крайней точки своей боли. И пройти эту точку. И выжить. Как?

Получая инвестиции аналитика. Связывая на аналитике свои разъединенные во время меланхолии влечения к жизни и к смерти.

Умереть и родиться заново.

Психоаналитики называют этот сложный процесс «проделать работу меланхолии» и вернуть себе свое либидо: вернуть себе свои психические силы.

Возродить свою автономную и уникальную жизнь.

А вот для того, чтобы не заболеть меланхолией, чтобы уметь принимать утраты без агонии и с наименьшими потерями, без расщепления и истощения своего Я, необходимо уметь устанавливать отношения с объектом по типу «Другой — это Другой». То есть. Не нарциссически инвестировать объект ( другой — это предсказуемый объект, и как бы часть меня), а объектно инвестировать объект (другой — это другой, и он не предсказуем; он свободен в своих реакциях и выборах).

Тогда при расставании не будет ни меланхолии, ни агонии, ни умирания — психика при расставании будет проделывать иную работу: работу горя, которая проходит с наименьшими потерями времени и ресурсов.

И последнее.

Восприятие боли одиночества, сопровождающее утрату,- это структурирующее переживание: оно убеждает человека в том, что каждый из нас существует в качестве отдельного и уникального существа, а также в том, что другие отличаются от нас и также есть отдельные, непредсказуемые, уникальные существа.

Боль одиночества при расставании — это то, что создает основу нашей идентичности, нашего знания о других и нашего принятия реальности.

Так было (на заре формирования психики в отношениях с первичным объектом).

И так будет.

Текст К. Канской (с небольшим сокращением)

Источник telegram-канал: https://t.me/clinicalpsychoanalysis